Когда детский театр ставит сложнейшую философскую притчу, понимаешь, что идут другое время и другие люди

На спектакль театра "Мистерия" я прихватила с собой одного молодого человека одиннадцати лет. Рассуждая о том, что каждый сам строит свое будущее силой мысли, чувств, поступков и желаний, даже невысказанных, мы открыли двери бывшего Дворца пионеров и школьников. Первым встреченным нами человеком оказалась художественный руководитель и режиссер-постановщик спектакля "Заповедь Гайятри" Татьяна Базлова.

Фото Алексея Воронина

В зале было прохладно, со сцены, отражаясь от декораций, струился зелено-голубой свет. Нас предупредили, чтобы мы настраивались на восприятие сложного философского действа в исполнении детей от 7-ми до 17 лет (основу труппы составляют ученики средней школы 21 Владивостока).

До начала представления мы еще поговорили с моим спутником о значении слова "мистерия" (по-гречески - "тайна") и о том, что наша жизнь - тоже мистерия, в которую мы все вовлечены, только это не каждый хочет знать. И вдруг ощутили внепространственную и вневременную вибрацию, возникшую с первыми звуками индийской мелодии. Незнакомая русскому человеку, но завораживающая символика жеста и движения индийского танца, высокий стиль речей вводили в определенное медитативное состояние, позволяющее принять и понять не умом, а сердцем заложенные автором в действие смыслы. Зрелище было весьма живописным: поединки на мечах, умирание под музыку, израненные тела на сцене...

Фото Алексея Воронина

Вообще, невероятно трудно языком театра, да еще детского, рассказать историю Гайятри. По сути это человек-дух, который держит связь с разными мирами и понимает основы мироздания. Это трагический поиск примирения с самим собой. Однако сложность этого поиска передана в атмосфере спектакля и точно обозначена в игре исполнителя главной роли 13-летнего Романа Ткаченко.

К Гайятри, пребывающему в молитвенном состоянии под сенью Араньяни (священная роща), приходят люди и просят защиты от врагов, желающих уничтожить весь мир и древнюю мудрость. Тот взывает к богу, который отвечает: "Не дам я тебе ни магических предметов, ни оружия врагов поражать - ничего. Дам одно: все, с чем к тебе будут приходить люди, им и возвратится". И вот он выходит в мир - один, в белых одеждах, как раз в ту битву, которая вокруг и происходит. Его пытаются убить, но мечи нападающих обращаются против них. Они погибают, потому что "забыли добро, потеряли добрую встречу, добрый глаз затемнили, слово ласки убили. Злобой дух переполнен, отравили озера и реки..." Приходящих с добром почти нет, большая часть людей погибает, и Гайятри начинает винить себя. Он пытается от отчаянья молиться пеплу, чтобы очиститься им, священным, покрывающим и освобождающим. Но бог начеку и говорит: "О пепле не мысли - к своим обратись, встреть ребенка, неси пред собой..." Главное, как выясняется, - учить ребенка, потому что со взрослыми это уже бесполезно...

Как можно такое сыграть, не заламывая картинно рук, не педалируя смыслы и интонации? После спектакля я ждала автора литературной разработки спектакля, одновременно мужа режиссера-постановщика.

Исполнитель главной роли Роман Ткаченко. Фото Алексея Воронина

На мой вопрос, почему они выбрали для постановки этот сложнейший материал, Денис ответил:

- Считаем важным понимание ребенком других культур, не похожих на ту, в которой он живет. Но у нас есть и другие постановки. "Алиса в Зазеркалье" - совершенно противоположный спектакль: веселый, жизнерадостный, дети в нем прыгают, бесятся на сцене. Скоро покажем сказку Бориса Гребенщикова "Иван и Данило" - достаточно юмористический спектакль, абсурдный и парадоксальный, на материале современной России, из которой действие переносится в Шотландию, там - друиды и т.д. В общем, культура - это дух, а не шоу и не развлечение. Это воспитание сердца. То, что мы делаем, можно назвать сказкой о сердце, которое надо приложить, чтобы что-то заработало в этом мире...

- Вас не просили перед спектаклем что-то пояснить для зрителей?

- Представьте себе, что Тарковский выходит перед своими фильмами и начинает рассказывать, о чем его "Солярис" или "Жертвоприношение"! Взрослые сами привыкли и своих детей приучают принимать только разжеванное. Мы сознательно не хотим упрощать. В самом произведении все сказано, и если оно не действует на сознательном уровне, то подействует на подсознание.

Когда закончился спектакль, я вдруг обратила внимание, что мой спутник - очень живой и моторный человек, из малоподвижных игр обожающий только компьютерные, - спокойно просидел в холодном зале все представление, не прося ни попить, ни поесть и не бегая в туалет ради того, чтобы только не сидеть на месте. Я осторожно его спросила: как, мол, то, что мы с тобой наблюдали, как игра актеров? "Мне понравилось, - серьезно и сдержанно ответил он. - Только я не все понял".

Зато я поняла, что этот наш заход в как бы параллельное пространство - один из вариантов проигрывания мистерии нашей с ним жизни. Действий ведь может быть множество. А выбор - всегда один...

Людмила Румянцева, Газета "Ежедневные новости"